Интервью с иконописцем Александром Голышевым

- Александр, Вы родились в старинном русском поселке Мстера. Он издревле прославлен мастерами-художниками. Уж не этот ли факт повлиял на выбор Вашей профессии?

- Да, там до революции было много иконописных мастерских. А когда пришла советская власть, художники стали заниматься лаковой миниатюрой: расписывали шкатулки, брошки. Ведь в советское время писать иконы было нельзя.
Также в тех местах в 19 веке жил и трудился местный краевед Иван Александрович Голышев, мой родственник. Он был известен на всю Россию, так как являлся издателем лубков и работал вместе с писателем Н.А. Некрасовым. Они издавали так называемые красные книжки и таким образом боролись с безграмотностью. Конечно, я все это знал и интересовался историей своей семьи.

- Ваши родители имеют какое-то отношение к искусству?

- Нет. Поколение моих родителей – люди советской эпохи. Отец был инженером. А вот дед, его отец, был иконописец, он начал писать иконы в конце 19 века, а потом стал одним из основоположников мстёрской лаковой миниатюры. У нас в доме хранится икона его письма. Я изучал свою родословную, дошел до 17 века. Вообще, фамилия Голышевых прослеживается с 17 века. Они пришли во Мстёру из Суздаля, и занимались в основном иконописью. В конце 90-х мои родители пришли к вере, стали ходить в церковь, и моё увлечение иконой воспринималось как продолжение семейной традиции.

- Александр, только интереса недостаточно, чтобы рисовать. К этому призвание надо иметь, умения!

- Умение и труд. В детские годы я много рисовал, изучал академический рисунок и живопись. Занимался с разными преподавателями. Уже в подростковом возрасте, в школьном иконописном кружке, начал писать первые иконы. Потом поступил на Факультет Церковных Художеств Православного Свято-Тихоновского Гуманитарного Университета.

- Но при этом ещё учились в семинарии. Как Вы всё совмещали?

- Да, параллельно заочно получал богословское образование. В юности я был иподьяконом у митрополита Владимирского и Суздальского Евлогия. У меня было желание стать священником. Были терзания, какой путь выбрать. Но жизнь сложилась так, что я стал иконописцем. О богословском образовании я нисколько не жалею, потому что это мне очень близко, помогает в моей профессии.

- Александр, но есть же священники, которые прекрасно пишут иконы и сочетают полученные знания. Не было желания стать священником и писать иконы?

- Я считаю, что эти оба пути очень сложные. На мой взгляд, их трудно совместить. Считаю, что в этом случае всегда что-то страдает. Либо полноценно не несёшь священническое служение, либо страдает работа иконописца. Это два дела, которым надо себя отдавать полностью.

- Итак, выбор сделан! Вы поступили на факультет Церковных Художеств Православного Свято-Тихоновского Гуманитарного Университета. Кто был Вашим наставником?

- Я учился в иконописной мастерской протоиерея Николая Чернышова. Я обязан ему своим становлением как профессионального иконописца. Он научил меня быть ответственным за свою работу, не идти на компромисс в художественном плане, научил вниманию к иконописному рисунку. Рисунок – основа иконы, росписи.

- Вы как-то говорили, что наносите рисунок сразу кистью. А почему не карандашом?

- У Андрея Рублева, думаю, карандашей не было. Да, сразу идет кистевой рисунок. Я не применяю кальки, переводы через проекторы. Это неправильно, непрофессионально, этого надо избегать. Образ должен проходить через руку художника, проживаться им.

- Во время учебы Вы практику проходили только по иконописи?

- Нет, конечно! Я получал фундаментальное университетское образование. Были наставники и по академическому рисунку, и живописи, и архитектуре, преподавали богословие. Сильным было преподавание истории искусства.

- Александр, для профессионального становления, наверное, недостаточно одного наставника?

- После университета я работал с разными мастерами. Я могу отметить тех, кто повлиял на моё становление в качестве самостоятельного художника. Вообще на первую мою роспись я попал к знаменитому иконописцу архимандриту Зинону (Теодору). Он был художественным руководителем росписи храма в Киришах Ленинградской области. Одобрение такого известного мастера конечно сильно меня тогда поддержало и дало импульс развиваться дальше.Я там сделал достаточно большой объем: и композиции, и фигуры. Это дало мне большой творческий толчок.

Потом работал в бригадах разных мастерских: немного с Александром Соколовым, с Александром Лавданским в «Киновари»; в мастерской «Собор»; в художественной мастерской «Царьград». И не только с ними. Так постепенно выходил на самостоятельную работу.

- Для самостоятельной работы нужна команда. Как Вы ее подбирали?

- В процессе работы знакомишься с людьми, так подбирается команда. Причем ты выступаешь в роли либо художественного руководителя, либо работаешь в соавторстве. Так в соавторстве мы часто работаем с иконописцем Даниилом Марченко.

- Я понимаю, что для мастера все работы имеют важное значение. Но какие бы основные проекты Вы выделили? Какие художественные задачи были там реализованы?

- Когда мы работали в Казахстане, в Крестовоздвиженском храме Алма-Аты, заказчику - митрополиту Александру было непонятно, почему берут какой-то исторический период, допустим Византию 14 века, и его воспроизводят. Мы, что, в 14 веке что ли живем?! Ему нравились богатый орнамент, много золота. Нужно было это воплотить, но при этом нужно избежать ощущения лубочного стиля, чтобы храм не превратился в подобие матрешки. Мы подошли к задаче творчески: образы написали, ориентируясь на византийское искусство, а орнаментальный декор выполнили, основываясь на монументальной живописи Проторенессанса. Получилась богатая, эффектная роспись, но при этом не перегруженная.

Во Владимирской области, в храме Вознесения Господня, заказчику был очень близок стиль 17 века, и он хотел, чтобы роспись была в этом ключе. Но сам храм был построен в конце 19 века, и встала задача поместить живопись 17 века в архитектуру 19-го. Я поставил перед собой задачу, даже можно сказать сверхзадачу, создать современный русский стиль. Чтобы образ был новым, но чувствовалось что-то родное. Ведь наш строй богослужения, внешняя форма Литургии идут в основном от Синодального периода: на богослужении мы слышим пение в основном этого периода, одежда священников шьется по выкройкам 19 века. Поэтому я совместил стилистику 17 века с декоративной основой 19 века. Получился такой синтез.

В Вологодской области в д. Конечное в храме Покрова Пресвятой Богородицы мы расписали свод притвора и начинаем роспись стен. Особенность работы в данном храме в том, что там сохранилась историческая роспись в куполе. Заказчик ее отреставрировал, и встал вопрос, что делать дальше. Сохранившаяся роспись - провинциальная живопись 19 века. И если воссоздавать ее дальше в таком наивном стиле, то это будет выглядеть странно. Невозможно современному художнику писать так, как писал вологодский крестьянин 19 века. Это будет неискренне, наиграно, в конце концов некрасиво. Храм не имеет статуса памятника архитектуры. Поэтому у нас была свобода выбора, и я решил делать каноническую современную роспись. Новая роспись призвана обрамить, дополнить старую, и ни в коем случае её не подавить. Поэтому в этом проекте мы используем сдержанные тона, лаконичное решение деталей. Также для связи со старой росписью, вводится пейзаж, мотивы 19 века, но образы и фигуры мы делаем классическими, иконописными. Думаю, результат будет интересным.

- Александр, у Вас было так, что задумывалось одно, а получалось на практике другое?

- Если есть команда с хорошим уровнем профессионализма, то выполняешь ту задачу, которую перед собой ставишь. Бывает, что работать нелегко. Но то, что мы обговариваем с заказчиком, мы делаем. К тому же перед работой выполняется эскиз, проект. Конечно, такое может быть, что роспись пойдет по-своему и получается не совсем как в проекте. Вживую получается немного по-другому, но все равно во время работы всегда идет обсуждение с заказчиком, что он хочет, что мы видим, как это будет. Поэтому надо стараться максимально четко организовать работу, чтобы она не ушла в импровизацию и какие-то дебри, из которых потом будет сложно выбраться. Роспись — это масштабная и многоплановая работа, поэтому к её организации нужно подходить строго.

- Когда приступаете к работе над образом, как вы молитесь? Мысленно обращаетесь к помощи этого святого? Проявляется ли это в иконе?

- Я не люблю про это говорить, это личное дело человека. В таких рассуждениях может присутствовать гордость, даже прелесть. Допустим я такой веду праведную жизнь, и если хорошо помолюсь, то икона получится благодатная и чудотворная. Это неверный подход к Вере, какой-то магический. Ведь Господь тебя ведет, и ты в Его руках. Как художник ты должен максимально проявить свои профессиональные навыки рисунка, композиции, живописи. А дальше – это уже Божественная Воля. Какой получится икона, какого эмоционального воздействия на человека, какой духовной глубины, зависит не совсем от художника. Надо просто смиренно, сознавая свои недостатки, выполнять свою работу и по мере сил вести христианскую жизнь. И этого будет достаточно.

- Вы пишите иконы. А что со сроками? Как пойдет? С учетом искушений и прочее… Просто у меня был такой опыт, что икону мне писали почти полгода, ссылаясь на большие искушения.

- Сроки всегда стараюсь держать строго. Это касается и написания икон, и росписи храмов. Вы знаете, есть большой соблазн привязывать мистику к написанию икон. Но отношения заказчика и иконописца все-таки относятся к материальному миру. Это краски, доски, человек. Поэтому нужно выполнять свою работу, и не прикрываться псевдодуховностью.

- Искушения бывают, когда пишете иконы?

- Искушения бывают всегда. Не только когда пишутся иконы.

- Теперь самое интересное. Вам поступило задание расписать храм. С чего начинаете?

- Сначала заказчик озвучивает свое видение, высказывает свои пожелания. С учетом этого, а также, обязательно опираясь на архитектуру храма, готовится фор-эскиз, то есть предварительный набросок росписи. Он может быть сделан вручную или с помощью компьютерной графики. На основе фор-эскиза становится понятно, какой будет роспись. Также на основе фор-эскиза становится понятна окончательная стоимость росписи. Потому что роспись можно сделать лаконичной и простой, или наоборот, более сложной, с большим количеством деталей. После этого уже делается проект. Бывает, что можно ограничиться только фор-эскизом, если небольшой храм и заказчик доверяет. Проект – это достаточно дорогостоящая работа. Но он никогда лишним не бывает. Это дополнительное продумывание деталей росписи.

- А бывает, что воплотили в проекте или фор-эскизе свое видение Вы, как художник, и заказчик. Все нравится, кроме цены. Что тогда?

- Ищем компромиссы, где-то упрощаем. Я всегда говорю заказчику, что могу сделать роспись на любой бюджет. Тут главное определиться, что заказчик хочет видеть. В целом я стараюсь быть максимально гибким в вопросе цены.

- Итак, готовы фор-эскиз, проект… Что дальше?

- Подписывается договор. Формируется бригада под тот объем, который предстоит, и идет работа.

- Непосредственно перед росписью что должен сделать от себя заказчик?

- Есть художественная работа, которая включает в себя саму роспись и материалы. Есть дополнительные затраты, которые несет заказчик. Это леса под роспись, это проживание и оплата дороги. Если храм находится удаленно, то транспортные расходы повышаются. Мы обычно договариваемся. В каких-то случаях заказчик сам ставит леса, снимает жилье, организовывает питание для бригады. На бытовые вопросы уходит много времени. Поэтому лучше сразу их решить и не отвлекаться от работы. А бывает так, что у заказчика нет времени этим всем заниматься. И тогда мы включаем все эти вопросы в конечную стоимость работы и сами всё организуем. У нас есть бригада, которая занимается лесами. У нас есть бригада, которая делает штукатурку под роспись.

- А может так быть, что заказчик сам сделает штукатурку, а Вы приезжаете, смотрите и говорите, что всё отвалится, нужно переделывать?

- Такого быть не может. Заранее все вопросы согласуются, какая штукатурка, какие материалы. На самом деле часто имеешь дело с несоблюдением технологий. Это бывает из-за хронического недофинансирования. И часто ищешь компромисс и советуешь, какие моменты нужно подправить. Очень редко, но бывает, что нужно всё до основания переделывать.

- Какие работы проводятся на стенах перед нанесением росписи?

- Штукатурка, шпатлевка, потом грунтовка, потом красочный слой.

- Подготовить стены к работе могут же и обычные штукатурщики?

- Всё-таки желательно, чтобы у них был опыт работы на храмах. Потому что здесь есть свои нюансы.

- Я правильно понимаю: если таких штукатурщиков у заказчика нет, то у Вас они найдутся?

- Да, конечно!

- На каком этапе наносят роспись в новом храме?

- Бывает всё по-разному. Мы как-то работали в Волгограде, в соборе Александра Невского. И там шла роспись в алтарной части, а над центральной частью еще крыши и купола не было. Лили бетон еще. Алтарную часть отгородили брезентом, поставили тепловые пушки и так расписывали. Потому что были сжатые сроки, нужно было уложиться в график сдачи работ. Работа шла параллельно с процессом строительства. Бывает, что расписываем после окончания строительства храма, и заказчик хочет освятить храм уже с полностью готовым интерьером: иконостасом и росписью. А может быть так, что храм построен, богослужения идут уже много лет, а храм не расписан.

- У нас храм молодой, ему 10 лет всего, а уже лопнули стены, пошли трещины. Наверное, надо выждать время, пока строение даст усадку...

- Скорее всего, дело не в усадке, а в несоблюдении технологий строительства. Современные постройки усадки не дают. Сейчас технологии строительства не предполагают долгого ожидания. Делают ж/б каркас, льют бетон…

Нужно просто внимательно подходить к самой штукатурке для того, чтобы не было трещин. Желательно использовать известково-цементную или известковую штукатурку. Чисто цементная штукатурка слишком крепкая и подвержена трещинам. Вообще, есть мнение у строителей, которые занимаются храмами, что нужно возвращаться к известковой штукатурке, чтобы избегать трещин.

- А в старом храме?

- Как правило в старинных храмах применяются только известковые составы. Если применять крепкие современные материалы, то они просто оторвутся от старого мягкого основания.

- Сейчас столько видов штукатурки, что можно запутаться…

- Виды штукатурки – это важный момент. Сейчас подавляющее большинство – это гипсовая штукатурка. Она применяется в жилых домах. В современном строительстве часто применяется штукатурка на гипсовой основе или акриловая шпатлевка, а в храмах их применение нежелательно, так как в храмах большой объем воздуха, там резкие колебания влажности. Гипс разрушается от влаги. Поэтому использование гипсовой штукатурки чревато трещинами и осыпаниями.

- Спасибо, что уточнили этот момент. А какая краска подходит для росписи?

- Далее идет вопрос, какой краской расписывать. Существует две основные техники: акриловая и силикатная. Есть еще традиционные техники – фреска по сырой штукатурке, темпера. Но это история непростая, эксклюзивная. Надо понимать, зачем ты это делаешь. В большинстве современных зданий традиционные техники применить сложно, да и не нужно. А если рассматривать силикатную живопись и акрил, то конечно, предпочтительней силикатная живопись. Она намного прочнее, она имеет хорошую паропроницаемость. Акрил неизвестно как себя поведет через пятьдесят лет. Акриловая пленка со временем стареет, теряет свои свойства. В результате красочный слой идет пузырями, шелушится, отваливается. А силикат не создает пленку, а становится частью штукатурки за счет минеральной основы. Поэтому силикатную краску можно класть только на минеральное основание. То есть подходит известковая штукатурка, известково-цементная или цементная. Поэтому при строительстве этот важный момент нужно учитывать. И закладывать правильную штукатурку.

- А Вы в своей работе используете разные краски, не только силикатные?

- Конечно, с учетом существующей штукатурки.

- Цветовая гамма храма зависит от чьих предпочтений?

- Конечно чаще монументальная живопись выполняется в холодных тонах. Но я исхожу из задач проекта. Если храм небольшой, и хочется создать ощущение уюта, камерности, то роспись может выполняться в теплых тонах. А в большом соборе, когда нужно создать ощущение торжественности, лучше применять холодный колорит.

- Решающее слово за заказчиком?

- Обычно заказчик в такие профессиональные моменты не вникает. Он обозначает определенные цели, ориентиры. А часто бывает, что заказчик вообще не знает, что хочет. Я предлагаю свое видение, обычно несколько вариантов. В том числе проще или сложнее, дешевле или дороже.

- Александр, благодарю Вас за столь интересное и познавательное интервью. Думаю, нашим читателям Ваша информация будет полезна.

Беседовала: Светлана Филиппова, 20.11.2025г.